Выщелкиваю тумблеры на максимальную мощность: все четыре двигателя, сбрасывая снег и лед, дружно ревут на морозе. Отличное утро для донации топлива! Взлетная полоса блестит снегом, светит зимнее стерильное солнце — ни единого облака на небе. Двигаю ручку тяги вперед, тяжелый четырехмоторный великан начинает свой разгон и вскоре отрывается от земли. Международные мастерские по ремонту тяжелой авиации всегда нуждались в топливе и смазке. Ходовой товар! Любые операции по ремонту техники, будь то замена частей, или ремонт тяжело поврежденных машин, сопряжены с огромными тратами расходных материалов. И надо признать, что наука, в ее текущей эволюции, так и не научилась синтезировать жизненно необходимые жидкости. Что ж, у моей машины всегда найдется несколько лишних частей и пара-тройка десятков литров того ценного форсажного топлива. Под кокпитом мелькают зимние пейзажи локаций Москвы: борисово, сабурово, московоречье, каширская. Подхожу к заданным координатам, иду на снижение. Посадочная полоса и ангар поражают: они громадные. Гигантское здание, его видно издалека, по центру красуется надпись: “станция преливания топлива”. Шасси касаются заснеженной полосы, торможение, убираю закрылки, заруливаю в ангар: вот и все, посадка завершена. Оставляю машину на парковочной полосе, сам иду к административному корпусу. На ресепшене меня приветствует девушка: “здравствуйте, вы прибыли на донацию?” “Разумеется!”, — отвечаю я. Позже происходит улаживание всех организационных вопросов. В ходе недолго разговора, мне удается выяснить, что эта станция работает напрямую с ремонтной мастерской (соседние здания). Машины, что заходят на посадку и отдают свое топливо, передают его практически напрямую ремонтникам, а те, в свою очередь, сразу пускают запасы в ход — сначала срочные операции по замене форсажных камер, затем по ниспадающей — менее срочные процедуры по обслуживанию и коррекции конструкций. Все очень эргономично. Вида донаций два: коммерческий и безвозмездный. В обоих случаях машине дырявят топливопровод, но в первом случае пилоту доплачивают звонких монет за потраченное время и ресурсы, во втором случае — дают купон на пару-тройку бесплатных заправок для машины. Довольны все. Я даю свое согласие, расписываюсь, и остаюсь наблюдать у панорамного стекла. Для начала пара техников с приборами берут пробу топлива прямо из бензобака. Убедившись в правильности показаний, они осматривают силовую установку, затем загоняют машину на весы, и дают добро топливозаборнику. Приземистый грузовичок заезжает под брюхо самолету и пронзает ощутимо толстой иглой пространство где-то в районе вспомогательной топливной линии. Выкачав 200 литров из форсажного канала, игла вынимается и топливозаборник едет к следующей машине. Знакомая команда техников небрежно наваривает заплатку прямо на место пробоя и на этом все манипуляции заканчиваются. Возвращаюсь в кабину. Выруливаю на взлетную. Начинаю разгон. Отрыв от земли. Что ж, должен признать, тяга немного проседает. Машина стала хоть и легче, но заметно потеряла в бодрости разгона. Это крайне малая плата, пожалуй, за то, что я сделал. Грядут праздники. Вся эта новогодняя суета не позволяет экипажам заниматься такими глупостями как донация топлива. Станции переливания так и вовсе перестают работать в первых числах года. Ремонтным мастерским жизненно необходимо составить запас всего необходимого, чтобы не прекращать ремонт ни на мгновенье, ведь жизнь всех машин в критическом состоянии зависит лишь от количества запасов. И от тех, кто эти запасы пополняет… Источник: New feed